Беременность долгое время была одним из самых таинственных физиологических процессов, врачи умели описывать её течение и принимать роды, но почти ничего не знали о том, что происходит в организме после зачатия. Надежного способа подтвердить беременность на раннем сроке тоже не существовало, а попытки найти уникальный биологический маркер привели ученых к очень неожиданным экспериментам и послужили созданию нового лекарственного препарата – хорионического гонадотропина человека (ХГЧ).

Его используют для стимуляции овуляции и финального созревания яйцеклеток, а также для лечения некоторых форм гипогонадизма и крипторхизма у мужчин. При этом история препаратов ХГЧ началась с довольно необычного открытия: ученые обнаружили вещество в моче беременных женщин и научились определять его наличие с помощью экспериментов на животных. 

Сегодня рассматриваем историю препаратов ХГЧ: почему первые тесты на беременность квакали, каким образом гормон из мочи беременных женщин превратился в современный препарат и как в этой истории замешан Михаил Булгаков и Вера Мухина.

Тяжелое бремя медицины 

Беременность на протяжении долгого времени была для медицины очень большой тайной. Конечно же, акушерство существовало с глубокой древности и, более того, в какой-то момент, вероятно, именно акушеры были самой распространенной медицинской специальностью. По крайней мере, почти в каждой деревне были свои т.н. «повитухи», которые помогали роженицам и обладали довольно большими эмпирическими знаниями о течение беременности и родах. Естественно, врачи древности тоже пытались систематизировать эти знания, однако это были по большей части прикладные навыки. 

Сам механизм протекания беременности, особенно на ранних сроках, долгое время оставался неизвестным. Более того, в XIX веке, когда медицина уже приобретала современный вид, представления о беременности и родах оставались удивительно ограниченными. Что уж говорить о репродуктологии, когда основателя асептики Игнаца Земмельвейса коллеги-медики буквально затравили за простую идею: врачам необходимо мыть и обрабатывать антисептиком руки перед осмотром рожениц.

Впрочем, дело было не только в консерватизме врачей и ученых. Сам объект исследования был очень сложным для непосредственного наблюдения, особенно на первых неделях после зачатия. На тот момент беременность определялась буквально «на глаз», когда ее признаки были видны напрямую, по отсутствию менструаций, набуханию молочных желёз, появлению характерных пигментных пятен и т.п. Физиология самого процесса тоже оставалось тайной, хотя справедливости ради надо сказать, что уже в Древнем Египте для тестирования беременности активно использовалась моча, вероятно люди очень давно заметили изменения, происходящие в этой биологической жидкости после зачатия.

Суть метода довольно проста, на протяжении нескольких дней подряд женщина поливала своей мочой зёрна пшеницы и ячменя, если в результате они начинали прорастать – тест признавался положительным. Интересно, что в 1967 году историк медицины Пьер Галюнги поставил эксперимент, который подтвердил его эффективность, положительный результат определялся с поразительной для своего времени точностью до 70%.

В начале XX века исследователи уже знали о существовании половых гормонов и наблюдали их действие на животных. Поэтому возникла идея, что если беременность действительно вызывает появление в организме какого-то специфического вещества, то его тоже можно обнаружить по реакции другого организма. Таким подходом воспользовались немецкие ученые Зельмар Ашгейм и Бернхард Цондек. 

В 1927–1928 годах они выявили, что моча беременной женщины содержит вещество, обладающее выраженным гонадотропным действием — то есть способное стимулировать половые железы. Они вводили мочу неполовозрелым самкам мышей, а затем исследовали их яичники. Если в моче присутствовало это вещество, в яичниках происходили характерные изменения. Это стало научным прорывом, ученые впервые получили возможность определять беременность не по внешним симптомам, а на основе надёжного биологического маркера. В дальнейшем выяснилось, что этим веществом является хорионический гонадотропин человека — ХГЧ. Он начинает вырабатываться наружной тканью оболочки плода (хорионом) через несколько дней после зачатия, поступает в кровь, а затем выводится с мочой.

Это открыло дорогу к возможности определения беременности, но до всем известных двух полосок было еще очень далеко. Первые надёжные тесты, были достаточно жестокими, они предполагали введение мочи мышам или кроликам с последующим вскрытием животных для оценки состояния яичников, если они увеличивались и в них происходило созревание фолликулов – тест считался положительным. К слову, его точность составляла уже порядка 98%. Позднее был разработан т.н. «лягушачий тест» или тест Хогбена, кстати, он даже не предполагал умерщвления подопытных животных. При «положительной» реакции самки лягушек просто начинали вырабатывать икру, а у самцов происходило выделение сперматозоидов, которые легко выявлялись инструментальными методами.

Льюис Хогбен и подопытная лягушка, которая только что подтвердила наличие беременности у женщины. На дне видны икринки

Точность такого анализа составляла 99,8%, это соответствует современным иммунохроматографическим тестам. Метод являлся основным вплоть до 60-х годов ХХ века, так что буквально 60-70 лет назад тесты на беременность жили в террариумах, ловили комаров и квакали. Впрочем, ещё раньше ХГЧ показал себя не только как маркер беременности, но и как лекарственное средство.

Революционная наука. История препарата Гравидан

Наука молодого советского государства представляла собой удивительное явление. С одной стороны, она наследовала научную школу императорской России и сохраняла связи с западной наукой. С другой, была открыта самым новым, а иногда и революционным научным гипотезам. Наиболее ярким примером этого, пожалуй, служит знаменитая теория омоложения через переливание крови Александра Богданова.

Истории Богданова мы касались в материале об истории биохакинга

Но в истории советской науки был ещё один удивительный человек – Алексей Александрович Замков. Он обладал практически образцовой для советского ученого биографией — родился в крестьянской семье, работал в артели, участвовал в революции 1905 года. Его путь в медицину был очень тернистым: ему удалось получить аттестат зрелости только в 26 лет, после чего он поступил на медицинский факультет Московского университета, который окончил с отличием в 1914 году, а затем отправился на фронт Первой мировой войны в качестве полевого хирурга.

Широкой аудитории куда более известно имя жены Алексея Замкова — Веры Мухиной, создавшей знаменитую скульптуру «Рабочий и колхозница». Интересно, что Мухина буквально выходила больного тифом Замкова, на тот момент она работала сестрой милосердия в военном госпитале. В 1918 г. они поженились, считается, что именно Замков убедил Мухину вернуться к творчеству. Он даже послужил моделью для одного из ранних произведений своей супруги, именно его руки стали частью скульптуры «Крестьянка», благодаря которой Мухина получила признание в профессиональной среде.

Скульптурная композиция «Крестьянка» и эскизы к ней, авторства Веры Мухиной

После свадьбы с Мухиной Замков занимался частной врачебной практикой, достоверных сведений об этом периоде биографии учёного нет, но, судя по всему, в этот момент времени он работал, принимая пациентов на дому. Вероятно, в этот момент с работами Замкова и познакомился Михаил Булгаков, который в 1925 г. написал одно из своих культовых произведений «Собачье сердце». Доктор послужил прообразом профессора Преображенского, который до постановки смелого эксперимента с Шариком занимался вполне рутинной практикой в области омоложения человеческого организма. Свидетельств о личной встречи Булгакова с Замковым не существует, но как врач Михаил Афанасьевич, едва ли мог пройти мимо столь многообещающих экспериментов коллеги.

С 1927 г. Замков переходит на службу  в Государственный институт экспериментальной биологии, где продолжает исследования биологически активных веществ, связанных с беременностью. Но его интересовали не диагностические, а именно терапевтические перспективы данных компонентов. Уже в 1929 году он представил препарат «Гравидан» (от латинского gravida, «беременная»), который изготавливался из мочи беременных женщин. Установить его точный состав сейчас достоверно невозможно, очевидно, он содержал целый комплекс соединений, одним из которых и был ХГЧ. 

Замков исследовал свой препарат в рамках огромного спектра показаний, он применялся при трофических язвах, язвенной болезни желудка, при депрессивных расстройствах и для лечения абстинентного синдрома при наркомании, но одной из основных сфер применения препарата с самого начала являлось лечение нарушений половой функции у мужчин и женщин. В разное время пациентами Замкова были известные советские политики и деятели культуры, в частности: Молотов, Калинин, Максим Горький и др.. В тридцатые годы был создан государственный институт урогравиданотерапии, а ученый стал одной из самых заметных фигур экспериментальной медицины. Впрочем, успех продолжалось недолго: в 1937 г. были арестованы сразу несколько родственников учёного, а в 1938 году институт был расформирован, а сам Алексей Александрович попал в опалу, методы его работы были объявлены буквально знахарством и для талантливого учёного не нашлось иного места работы кроме должности хирурга в небольшом промышленном городе Каменск-Уральский. 

Учёный глубоко переживал, что дело всей его жизни подошло к столь печальному финалу, он перенёс два инфаркта и скончался в возрасте 59 лет. Памятник на могиле учёного создала его жена Вера Мухина, а на надгробной плите значится надпись: «Для людей я сделал всё, что мог».

Современные препараты ХГЧ

Параллельно работам Замкова на Западе проводились аналогичные исследования, вполне вероятно, что они в т.ч. стимулировались и работами советского учёного, тем более, что научные публикации о Гравидане распространялись вполне свободно. Первые опыты по выделению и изучению гонадотропного вещества из мочи беременных появились в тридцатом году, а уже через год голландская фармацевтическая компания Organon выпустила первый коммерческий препарат — Pregnon, который из-за юридических споров был очень скоро переименован в Pregnyl и именно под этим брендом благополучно дожил до наших дней. 

На тот момент технологии выделения ХГЧ были крайне несовершенными и на первых порах препарат мало чем отличался от советского Гравидана. Позже технологии очистки препарата несколько раз совершенствовались и в более-менее современном виде он был представлен на рынке только в 40-е годы ХХ века.

Производство являлось весьма трудоемким, в качестве источника ХГЧ использовали мочу преимущественно первой половины беременности, когда концентрация гормона особенно высока. Для обеспечения потребности промышленности была разработана целая программа, в которую активно приглашали беременных женщин, появилась даже специальная профессия pismannekes (в переводе с голландского — «люди, собирающие мочу»), эти работники каждое утро объезжали дома и больницы, собирая биологическое сырьё. 

Постепенно накапливался клинический опыт применения нового препарата, специалистам стало понятно, что ХГЧ обладает гонадотропной активностью и действует сходным образом с лютеинизирующим гормоном (ЛГ), стимулируя клетки половых желез. Именно это свойство определило дальнейшую судьбу препарата: ХГЧ постепенно занял важное место в лечении гипогонадизма, крипторхизма и, позднее и в репродуктивной медицине — в частности, для стимуляции овуляции и финального созревания яйцеклеток. 

В начале 60-х в репродуктологии начался настоящий бум, в 1960 г. опубликованы результаты первых исследований об успешной индукции овуляции у женщин с помощью кломифена (подробнее читайте в нашем материале «Многодетный отец»). А в 1962 г. впервые была задокументирована подтвержденная беременность, достигнутая с помощью двухэтапной схемы стимуляции овуляции, в которой последовательно использовался менопаузальный гонадотропин человека и ХГЧ.

Тотальное расширение спектра назначений ХГЧ привело к необходимости серьёзного расширения объёмов производства препарата и никаких иных вариантов кроме наращивания сбора биологического сырья не существовало вплоть до конца ХХ века. Новый этап начался с развитием биотехнологий, когда в 2000 году был одобрен рекомбинантный хориогонадотропин альфа — препарат ХГЧ, который получают с использованием генетически модифицированных клеток яичника китайского хомячка. Это позволило выделять высокоочищенный и стандартизированный гормон без необходимости собирать и перерабатывать мочу в качестве исходного сырья. Впрочем, обе технологии в настоящее время используются параллельно, причём классический препарат имеет гораздо более обширный спектр показаний и, следовательно, применяется в больших объёмах. 

В нашей стране более 80% натурального объёма продаж препаратов хорионического гонадотропина человека приходится на розничный рынок, для рекомбинантного хориогонадотропина альфа роль ритейла ниже, она обеспечивает всего порядка 40%. Что касается препаратов ХГЧ, то по информации «Аудита розничных продаж ЛП в России (total sell out)» аналитической компании RNC Pharma за период с января по июль 2026 г. аптеками в нашей стране было суммарно продано 332,2 тыс. упак. таких препаратов на сумму более 1 млрд руб. (в розничных ценах, включая НДС). Относительно января-июля 2025 г. и денежный, и натуральный объём продаж ХГЧ синхронно увеличился на 25%, примечательно, что это самый скромный динамический показатель за последние 4 года, скажем, по итогам 2023 г. мы зафиксировали прирост продаж в фармритейле на уровне +62% в упак. и +98% в российской валюте. Основной объём продаж Гонадотропина хорионического в настоящее время обеспечивают российские производители, по итогам первых 7 месяцев 2026 г. 56% денежного объёма продаж обеспечил «Эндофарм», ещё 44% приходилось на «Эндокринные технологии». В следовых количествах в рознице продаются также Хорагон компании «Ферринг» и Прегнил от «МСД», примечательно, что официальные поставки этих препаратов прекратились в 2016 и 2017 гг. соответственно. 

Что касается хориогонадотропина альфа, то в нашей стране в настоящее время представлен единственный препарат – Овитрель компании «Мерк», в январе-июле 2026 г. аптеки продали 28,9 тыс. упак. на сумму порядка 160,5 млн руб., общий же его объём потребления с учётом клинического сегмента, находится в пределах 100-110 тыс. упак. ежегодно.