История хлорпромазина началась в 1933 году в лабораториях компании Rhône-Poulenc. Тогда многие французские фирмы активно занимались разработкой антигистаминных средств, поэтому и Rhône-Poulenc тоже работала над этим направлением. Работа продвигалась не слишком быстро: исследователи синтезировали множество молекул, которые не показали при этом особой эффективности. Тем не менее работа продолжалась и очередными кандидатами стали производные фенотиазина — гетероциклического соединения, содержащего атомы серы и азота. Одним из этих веществ был прометазин, и в 1947 году сотрудникам Rhône-Poulenc наконец улыбнулась удача — соединение проявляло выраженный антигистаминный эффект.

Стартовали клинические исследования, в ходе которых выяснилось, что помимо антигистаминного действия вещество обладает ярко выраженными седативными свойствами. В 1948 году французский хирург Пьер Югенар решил использовать прометазин в комбинации с петидином для седации пациентов. Позднее другой хирург, Анри Лабори, предположил, что соединения прометазина оказывают седативный эффект путём воздействия на центральную нервную систему. Он предложил компании продолжить работу в этом направлении, сделав целью поиск новых соединений с аналогичными свойствами.

В 1950 году сотрудник Rhône-Poulenc Поль Шарпантье создал серию новых соединений на основе прометазина, одним из которых и стал хлорпромазин. Лабори испытал его в качестве вспомогательного анестезирующего средства и отметил его миорелаксирующие свойства и способность снижать болевой шок. Именно Лабори, будучи, как ни странно, хирургом, впервые предложил использовать препарат в психиатрии. Профильные специалисты отнеслись к этой идее с крайним скепсисом, но в 1952 году состоялось первое испытание на пациенте психиатрической клиники с диагностированным маниакальным расстройством. Результат превзошел все ожидания — спустя три недели после начала терапии состояние пациента улучшилось настолько, что его смогли выписать.

Позднее стартовали полноценные клинические исследования, в ходе которых были определены оптимальные терапевтические дозы. В 1953 году препарат вышел на рынок под торговым наименованием Largactil. Уже через год его начали использовать во многих странах для лечения широкого спектра заболеваний: шизофрении, психомоторного возбуждения и других психотических расстройств. Психиатры часто сравнивали эффект от внедрения препарата с появлением пенициллина — настолько он изменил существующую клиническую практику. 

Реклама хлорпромазина, 1962, США. Источник:  Flickr

Несмотря на свою более чем семидесятилетнюю историю хлорпромазин остаётся одним из основных антипсихотиков, применяющихся в медицинской практике. По информации базы данных «Мониторинг выпуска в свободное обращение ЛП в РФ» аналитической компании RNC Pharma в 1-2 кв. 2025 г. российский рынок получил более 3,2 млн упак. препаратов хлорпромазина – это пятая часть рынка всех антипсихотических препаратов. Поставляют их исключительно отечественные производители, абсолютным лидером является «Валента», которая обеспечила более 1,2 млн упак., на втором и третьем месте компании «Фармасинтез» (0,67 млн упак.) и «Биннофарм Групп» (0,57 млн упак.). 

Общий объём рынка антипсихотиков по состоянию на 1-2 кв. 2025 г. составляет 15,8 млн упак. на сумму 7,9 млрд руб. (в ценах дистрибьюторов), с точки зрения денежного объёма продаж лидируют препараты кветиапина и клозапина, которые тоже в основном представлены производителями дженериков, в частности компаниями: «Северная звезда», «Озон Фармацевтика» и др. Присутствуют и оригинальные препараты таких компаний как «Джонсон и Джонсон», «Х.Лундбек», «АстраЗенека» и др., но за редким исключением у них имеется широкий ассортимент прямых аналогов.

Хлорпромазин и деинституционализации психиатрии

Создание антипсихотиков, как нового класса препаратов, которое решало в общем-то довольно узкую медицинскую задачу, привело к серьёзным социальным последствиям. До появления психиатрических препаратов лечение ментальных заболеваний выглядело мрачно. Несмотря на то, что к середине XX века ученые значительно продвинулись в понимании психики и ее патологий, терапия часто сводилась к пожизненной изоляции пациента. Позднее появились новые методы — электросудорожная и инсулиношоковая терапия, а так же лоботомия. Первая в измененном виде используется и сегодня, к инсулиновой коме сейчас прибегают крайне редко, а лоботомия вошла в историю как символ одного из самых чудовищных примеров невежества и варварства в медицине. В художественной литературе осталась масса образов, связанных с этими методами лечения, например роман «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи, опубликованный в 1962 г.

Одним из самых показательных примеров состояния психиатрии первой половины XX века стала трагическая история Розмари Кеннеди, старшей сестры 35-го президента США Джона Кеннеди. Розмари страдала задержкой умственного развития и в возрасте 23 лет перенесла неудачную лоботомию, в результате которой её умственные способности снизились до уровня двухлетнего ребенка.

Внедрение в клиническую практику хлорпромазина и других препаратов позволило вернуть надежду многим пациентам, считавшимся безнадёжными, которые были буквально обречены на инвалидизирующие процедуры. Новые лекарства дали шанс вернуться домой и, в некоторых случаях, вести практически полноценную жизнь. Это вызвало общественные дискуссии о пересмотре подходов к психиатрии, сокращении роли стационарного лечения и, как следствие, уменьшении числа коек в психиатрических больницах.

Во многих европейских странах процесс деинституционализации психиатрии  прошёл успешно, снизив нагрузку на здравоохранение и улучшив положение пациентов. Наиболее успешные реформы провели в Италии, Швейцарии и Швеции, где удалось одновременно снизить бюджетные расходы и значительно повысить качество медицинской помощи.

На американском континенте ситуация сложилась иначе. В США реформа оказалась самой радикальной: за десятилетие количество больничных коек сократилось с 500 тысяч до менее 100 тысяч. Сотни тысяч пациентов оказались на улице — без семей, готовых их принять, и без должной социальной поддержки. По некоторым данным, это коснулось до половины всех пациентов психиатрических клиник страны. Очень часто эти люди становились жертвами зависимостей или оказывались вовлечены в преступные группы. Позднее некоторые американские политики и врачи даже констатировали, что тюрьмы стали для США новыми психиатрическими клиниками. 

Один из узнаваемых образов американской массовой культуры — бездомный «городской сумасшедший» с самодельной табличкой. Таким, например, притворялся персонаж Брюса Уиллиса на улицах Гарлема в третьей части фильма «Крепкий орешек». Этот образ во многом стал символом провалившейся реформы.

Процесс уменьшения количества психиатрических больниц и сокращения количества коек в действующих клиниках проходил практически по всему миру, этот опыт далеко не всегда оказывался позитивным, скажем в Бразилии его назвали «крупнейшим провалившимся социальным экспериментом XX века», в итоге уже в XXI веке пришлось проводить новую реформу здравоохранения. А в Канаде за счёт более развитой системы социального обеспечения удалось избежать тяжёлых последствий. В целом деинституционализация психиатрии это очень обширная тема, которая до сих пор является предметом дискуссии. 

В частности, в нашей стране концепция долгое время не находила поддержки и была предметом ожесточённых споров. Тем не менее, начиная с 90-х годов объём коечного фонда психиатрических клиник значительно сократился, хотя до сих пор остаётся одним из самых высоких в мире по показателю количества коек на 100 тыс. человек. Совершенно очевидно, что российской системе здравоохранения потребуется централизованная реформа в этой области медицины, но как показывает опыт тех регионов мира, где данный процесс был реализован успешно, очень многое зависит от уровня качества организации медицинской помощи в амбулаторном звене в т.ч. в отношении объёма лекарственной помощи. В настоящее время за счёт децентрализации процесса картина крайне неравномерна в разных регионах. 

В России общий объём госгарантий покрывает примерно 57% натурального и 47% денежного объёма рынка антипсихотических ЛП (группа N05A по классификации EphMRA). В рознице по информации базы данных «Аудит розничных продаж ЛП в России (total sell out)» аналитической компании RNC Pharma за первые шесть месяцев 2025 г. было реализовано 6,8 млн упак. антипсихотиков на 4,9 млрд руб. (в розничных ценах, включая НДС), натуральная динамика к 1-2 кв. 2024 г. составила 11,7%, рублёвый объём продаж вырос на 22,3%.