Человечество, как биологический вид, отличает удивительная способность идти против законов природы, которая парадоксальным образом заложена в нас буквально на генетическом уровне. Огонь – это самый большой страх для абсолютного большинства живых существ, но человек использует его для обогрева и приготовления пищи. Люди не приспособлены к холоду, но человек селится за полярным кругом и даже в Антарктиде. В том числе это касается медицины, в которой самым очевидным путём всегда была необходимость помогать нашей естественной защите, чтобы победить болезнь, но однажды у врачей появились потребность идти против нее же. 

Так появился один из самых необычных классов препаратов – иммунодепрессанты, именно благодаря им стало возможным развитие трансплантологии, появились высокоэффективные средства для лечения широкого спектра аутоимунных заболеваний, совершилась революция в кардиологии, связанная со стентированием и появились новые эффективные дерматологические препараты. 

Рассказываем историю иммунодепрессантов, появление которых непосредственно связано с изучением медицинских последствий применения химического оружия и дальних родственников химиотерапии, которые сделали возможными настоящие медицинские чудеса.

В парах горчичного газа 

22 апреля 1915 года было самым обычным днем на западном фронте Первой мировой войны. Боевые действия давно перешли к позиционному характеру –  французские и немецкие войска неподалеку от бельгийского городка Ипра крепко засели на своих позициях. Около пяти часов вечера французские солдаты заметили желтоватое облако, идущее прямо на их позиции. Спустя несколько часов оно убьет тысячи человек.

В первой газовой атаке в качестве отравляющего вещества использовался хлор. Вещество, которое позже получит название иприт или горчичный газ впервые применили спустя два года примерно в том же месте, и именно он невольно стал прародителем иммунодепрессантов, а также привёл к появлению первых препаратов для химиотерапии.

Газовая атака, 1915 г. Источник: War History Online 

Химическое оружие стало новым словом не только в военном деле, оно поставило колоссальную по масштабам проблему в медицине. Действия большинства отравляющих веществ естественно были известны, однако до этого момента никто и никогда не сталкивался с последствиями их применения в таких масштабах. Медикам приходилось буквально на ходу изучать воздействие боевых отравляющих веществ и разрабатывать протоколы лечения. В процессе этой работы они иногда замечали очень необычные последствия.

Одним из них было практически полное исчезновение лимфоцитов у пострадавших от горчичного газа. Костный мозг был угнетен, а лимфатические узлы серьезно повреждены, вещество наносило колоссальный удар иммунной системе. Это открытие было крайне важным для полевой медицины, однако академическая наука до определённого момента о нем попросту не знала, поскольку все работы с отравляющими веществами были засекречены. 

К концепции использования производных боевых отравляющих веществ в качестве лекарственных средств наука вернулась позднее, ближе к середине двадцатого века, когда химическое оружие уже потеряло свою актуальность и с некоторых профильных исследований был снят гриф секретности. Так появился класс химиотерапевтических препаратов, которые произвели настоящую революцию в терапии онкологических заболеваний. 

Подробнее историю химиотерапии мы рассматривали в нашем материале.

Параллельно этому развивалась идея другого класса препаратов – иммунодепрессантов, которые были призваны не помогать организму бороться с болезнью, а подавлять его защитные функции для достижения необходимого терапевтического эффекта.

На службе трансплантологии 

Идея о том, что органы человеческого организма можно заменить, появилась задолго до того, как это в принципе стало возможно. Предание о святых Косме и Дамиане повествует о том, как те вылечили человека с язвой ноги при помощи пересадки здоровой части тела мавра. Однако даже сама мысль о том, что операцию по трансплантации можно успешно осуществить, оставалась в области чуда еще несколько столетий.

Чудо Косьмы и Дамиана. Испания, 1495 год. Источник: Library of Congress

Первые шаги к практической реализации этих идей были сделаны ещё в XIX веке: в 1835 году Николай Пирогов выступил с программной лекцией о пластических операциях, заложив основы пересадки тканей, а впервые эта операция была успешно проведена в 1869 году швейцарским хирургом Жаком-Луи Реверденом. В 1902 году венгерский хирург Эмерих Ульман впервые пересадил почку собаке, а француз Алексис Каррель разработал метод сосудистого шва, сделавший возможным сохранение кровоснабжения пересаженных органов.

В 1933 году советский хирург Юрий Вороной в Херсоне предпринял первую в мире попытку пересадки почки от умершего донора человеку, а эксперименты Владимира Демихова в 1940–1950-х годах на собаках доказали принципиальную возможность пересадки сердца и легких, именно он впервые в мире пересадил собаке второе сердце в грудную полость, а позже совершил успешную трансплантацию всего сердечно-легочного комплекса. Этот эксперимент сделал врача мировой знаменитостью, а более поздние опыты с созданием двухголовых собак до сих пор поражают воображение своей смелостью. Уже ранние экспериментальные работы Демихова впервые поставили вопрос об иммунологической совместимости и положили начало работам по созданию принципов подбора пары «донор-реципиент» и необходимости поиска препаратов для иммуносупрессивной терапии.

Владимир Демихов рядом с псом с двумя сердцами. Источник: History.ru

К сожалению, несмотря на мировую известность опыты Демихова совершенно не заинтересовали официальных представителей отечественной медицинской науки, более того талантливый учёный столкнулся с беспрецедентным давлением, обвинениями в шарлатанстве и т.п. В 1968 г. Демихов перенёс инсульт, восстановиться после которого до конца не смог, тем не менее учёный продолжал работать с учениками в небольшой лаборатории, которая просуществовала вплоть до 1986 г., разрабатывая методы пересадки головы, печени, надпочечников с почкой, пищевода и целых конечностей.

В 1954 году Джозеф Мюррей выполнил первую успешную пересадку почки от однояйцевого близнеца, операция оказалась успешной исключительно по той причине, что донором был человек с аналогичным геномом. В 1962 году он же впервые применил иммунодепрессант азатиоприн для пересадки почки от умершего донора, до этого практически все операции по трансплантации были обречены на провал. Кульминацией этих усилий стал 1967 год, ознаменованный одним из величайших достижений медицины своего времени – южноафриканский хирург Кристиан Барнард впервые смог успешно осуществить пересадку сердца человеку.

Кристиан Бернард несколько раз посещал лабораторию Демихова и даже проводил операции на собаках по его методике, кстати он всегда подчёркивал, что значительной частью успеха он обязан Владимиру Петровичу. 

Для того, чтобы трансплантология могла состояться как направление, помимо вопросов хирургии нужно было решить проблему реакции отторжения трансплантата, сложного иммунологического процесса, направленного против чужеродных для организма тканей, пересаженных в ходе операции. Именно здесь на помощь пришли знания, которые уже активно применялись в онкологии. Препараты химиотерапии помимо торможения роста опухолей подавляли и лимфоциты, которые были ответственны за отторжение органов. Первым кандидатом стал 6-меркаптопурин – средство против лейкозов, разработанное в 1950-х годах. Правда, у него был существенный недостаток – высокая токсичность, практически гарантированно убивавшая пациента, ослабленного после тяжёлой полостной операции.

 Медицине требовались новые препараты с аналогичными свойствами, в 1957 году американские химики Джордж Хитчинг и Гертруда Элайон разработали азатиоприн – пролекарство, которое превращалось в меркаптопурин непосредственно в организме, обеспечивая лучшую биодоступность и снижение токсического воздействия. Именно этим препаратом в 1962 году воспользовался Джозеф Мюррей. Но исследования не стояли на месте. 

В том же 1962 году Томас Старзл применил комбинацию азатиоприна со стероидами, это позволило ему в дальнейшем провести первую успешную операцию по трансплантации печени, хотя и не с первой попытки. В дальнейшем именно комбинированные иммунодепрессанты стали стандартом в трансплантологии, а азатиоприн по-прежнему широко используется, впрочем, спектр его применения значительно расширился. Старзл также приложил руку к созданию препаратов циклоспорина и такролимуса, которые нашли широкое применение в медицине и в настоящее время в нашей стране входят в перечень препаратов, которыми обеспечиваются пациенты после трансплантации органов и тканей в рамках программы госгарантий (14 ВЗН). 

Кстати, столь серьёзные препараты нашли применение не только для лечения тяжёлых заболеваний, скажем, такролимус успешно применяется в дерматологии для лечения сравнительно безобидного атопического дерматита. В настоящее время на российском рынке представлено два препарата такролимуса в виде мазей: Протопик от датской «ЛЕО Фарма» и отечественный Такропик компании «Акрихин». По данным «Аудита розничных продаж ЛП в России (total sell out)» аналитической компании RNC Pharma суммарный объём продаж данных препаратов в 2025 г. составил порядка 661 тыс. упак. на сумму 496 млн руб. (в розничных ценах, включая НДС), при этом спрос характеризуется колоссальной динамикой, относительно 2024 г. натуральный объём продаж вырос на 22,5%, рублёвая динамика составила 23%, сопоставимыми темпами потребление растёт уже четыре года подряд. Даже сравнительно неудачное для розницы начало 2026 г. сильно не повлияло на динамические показатели, рублёвая и натуральная динамика в январе-апреле 2026 г. составляет порядка 15%.

Организм против человека: аутоиммунные заболевания 

Трансплантология стала лишь одной из областей, где иммунодепрессанты смогли совершить переворот. Не менее важное место они заняли и в другой области – лечении аутоиммунных заболеваниях. Если в трансплантологии иммунная система отвергает по факту чужеродный имплант, то в этом случае она начинала сражаться против собственного организма.

Перечень аутоиммунных заболеваний крайне разнообразен: ревматоидный артрит, системная красная волчанка, рассеянный склероз, болезнь Крона и язвенный колит, псориаз и многие другие. Единственное, что их объединяет, – это причина: иммунитет, начинающий при определённых условиях, работать против человека. 

Долгое время врачи могли только пытаться купировать симптоматику заболеваний в тех случаях, когда это было возможно в принципе. Противовоспалительные препараты и кортикостероиды давали временное облегчение, но не останавливали разрушение тканей. К середине XX века уже было известно, что причиной таких заболеваний, как ревматоидный артрит, является сбой в работе иммунной системы. 

Первым препаратом, успешно примененным для лечения ревматоидного артрита, стал кортизон – глюкокортикоидный гормон. Он достаточно эффективно снимал воспаление, однако при длительном применении вызывал серьезные побочные эффекты: нарушение обмена веществ и других функций организма. Поэтому и здесь было решено опробовать применение иммунодепрессантов. Одним из первых стал азатиоприн, благодаря которому стали возможны первые достижения в практической трансплантологии. Его по-прежнему назначают при некоторых аутоиммунных заболеваниях, несмотря на появление более совершенных средств. 

В 2025 г. по информации базы данных «Мониторинг выпуска в свободное обращение ЛП в РФ» аналитической компании RNC Pharma российская система здравоохранения получила 376,4 тыс. упаковок Азатиоприна, за год этот объём вырос на 10%. Единственным поставщиков сейчас является «Озон Фармацевтика».

Ещё одна революция в лечении аутоиммунных болезней произошла с появлением моноклональных антител. Этот класс препаратов способен точечно блокировать конкретные медиаторы воспаления, снижая влияние на иммунную систему в целом. Подробнее об этой группе препаратов читайте в нашем материале: Ингибиторы интерлейкина – как люди учатся управлять иммунитетом. Благодаря этому удалось разработать целый ряд эффективных методов терапии для заболеваний, которые до этого слабо поддавались лечению. в т.ч. моноклональные антитела открыли новые возможности терапии для пациентов с рассеянным склерозом.

Но и это далеко не всё, иммунодепрессанты сослужили колоссальную службу в кардиологии, где широкое применение нашли коронарные стенты с лекарственным покрытием, в состав которого входят: сиролимус, эверолимус, зотаролимус и другие компоненты, которые препятствуют разрастанию клеток в области стента, снижая риск рестеноза (повторного сужения сосуда) и тромбоза. Но эта тема настолько обширна, что требует отдельного рассмотрения.